СЛОВЯНСКИЙ МIР И МIРОВАЯ ВОЙНА ИДЕЙ


Пока словянский мiр, пока словяне всех стран не признают открыто и совместно, документально и официально, что против словянского мiра ведётся идеологическая, а лучше сказать мiровоззренческая война, совершенно не распознаваемая традиционными средствами и не выраженная традиционными понятиями - им не видать хорошего будущего.

На языке политиков Запада, которые по умолчанию являются приверженцами Идеи параsитического существования - живи сам (по умолчанию - за счёт других) и позволяй умирать другим, такое объединение словян называется панславизм.
Понятие панславизм ввёл в оборот в XVIII веке Фридрих Энгельс.
Известный своим тесным сотрудничеством с Карлом Марксом, у нас в Руском Мiре со времён создания марксистско-ленинской доктрины, Энгельс известен как столп коммунистической идеи и приверженец социализма. Но от нас всегда старались скрыть его презрение и ненависть к словянскому мiру, о которой он, между прочим, не стеснялся нигде говорить.
На чём же были основаны его презрение и ненависть? Чем словяне провинились перед Энгельсом?

Нам следует знать эти причины, хотя бы потому, что Энгельс, какие бы он взгляды ни исповедывал, остаётся типичным представителем Запада, а именно с таким Западом нам постоянно приходится иметь дело.
Давайте вчитаемся в его обоснование страха перед словянами из известной ныне (а многим до сих пор неизвестной) работы "Германия и панславизм":
"Славяне, давно раздираемые внутренними распрями, оттесненные к востоку немцами, покоренные частично немцами, турками и венграми, незаметно вновь объединяя после 1815 г. отдельные свои ветви, путем постепенного распространения панславизма, впервые заявляют теперь о своем единстве и тем самым объявляют смертельную войну романо-кельтским и германским народам, которые до сих пор господствовали в Европе. Панславизм — это не только движение за национальную независимость; это — движение, которое стремится свести на нет то, что было создано историей за тысячелетие; движение, которое не может достигнуть своей цели, не стерев с карты Европы Турцию, Венгрию и половину Германии, а добившись этого результата, не сможет обеспечить своего будущего иначе, как путем покорения Европы. Панславизм из символа веры превратился теперь в политическую программу, имея 800000 штыков в своем распоряжении. Он ставит Европу перед альтернативой: либо покорение ее славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы — России".

Нельзя не увидеть, что Энгельс принимает словян за неких варваров, которые, объединившись, смогут разрушить Европу, под которой он подразумевает в первую очередь Велиную Германскую империю, поминая, видимо, как "варвары" разрушили когда-то Великую Римскую империю. Та империя была великой, но была ли её величественность справедливой?
Не наводит ли Энгельс здесь "тень на плетень", не пугает ли сам себя и других почём зря?

Давайте спросим самих себя (ведь мы-то наш словянский мiр знаем хорошо, мы никогда не вынашивали планов по захвату Европы, наоборот - всегда желали приблизиться к ней, подружиться); давайте спросим самих себя: а не негнетает ли Энгельс по своему произволу или по чьему-либо наущению искуственно страх перед словянами и ненависть к словянам?
Давайте также спросим самих себя: а не нагнетается ли и поныне на Западе истерия относительно опасности, которую, якобы, несёт объединение словянских народов? И реальная ли это опасность для Запада? Или это опасность исключительно для носителей Идеи параsитическоо существования?

Ниже приводятся цитаты из работ Энгельса и газетных статей (в частности, "Новой Рейнской газеты"), красноречиво говорящие о презрении Энгельса к словянам Восточной Европы.

"...Нет такой страны в Европе, где в каком-нибудь уголке нельзя было бы найти один или несколько обломков народов, остатков прежнего населения, оттесненных и покоренных нацией, которая позднее стала носительницей исторического развития. Эти остатки нации, безжалостно растоптанной, по выражению Гегеля, ходом истории, эти обломки народов становятся каждый раз фанатическими носителями контрреволюции и остаются таковыми до момента полного их уничтожения/истребления (bis zu ihrer gänzlichen Vertilgung) либо до их полной денационализации, как и вообще уже самое их существование является протестом против великой исторической революции.
…Таковы в Австрии панславистские южные славяне…

Среди всех больших и малых наций Австрии только три были носительницами прогресса, активно воздействовали на историю и ещё теперь сохранили жизнеспособность; это — немцы, поляки, мадьяры. Поэтому они теперь революционны. Миссия всех других крупных и мелких племен заключается, прежде всего, в том, чтобы погибнуть в революционной мировой буре. И потому-то они теперь контрреволюционны.

При первом же победоносном восстании французского пролетариата..., австрийские немцы и мадьяры освободятся и кровавой местью отплатят славянским народам. Всеобщая война, которая тогда вспыхнет, рассеет этот славянский Зондербунд и сотрет с лица земли даже имя этих упрямых маленьких наций. В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом".

(Энгельс, «Борьба мадьяр» [Der Magyarische Kampf] Новая Рейнская, 13.01.1849)
"Речь идет не о братском союзе всех европейских народов..., а о союзе революционных народов против контрреволюционных, союзе, который может быть осуществлен не на бумаге, а только на поле сражения.

...Единственное, в чем можно упрекнуть мадьяр, —это в излишней уступчивости по отношению к нации [хорватов], по самой природе своей контрреволюционной.

….Немцы дали себе труд цивилизовать упрямых чехов и словенцев, ввести у них торговлю и промышленность, более или менее сносное земледелие и культуру…

Чехам, хорватам и русским обеспечены ненависть всей Европы и кровавая революционная война Запада против них…

На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов [чехов и хорватов] можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности.

…тогда борьба, «беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть» со славянством, предающим революцию, борьба на уничтожение и беспощадный терроризм — не в интересах Германии, а в интересах революции!"

(Энгельс, «Демократический панславизм», Новая Рейнская, 14-16.02.1849)

Изучая внимательно работы Энгельса, мы увидим, что он всегда ратовал за прогресс и цивилизацию. Но прогресс и цивилизация ему виделись исключительно немецкими, потому что немцы, по глубокому убеждению Энгельса, - более трудолюбивы, рациональны, прагматичны и потому заслуживают лучшее место под солнцем, а вот словянские и другие народы исключительно ленивы и не умеют распорядиться рачительно своими землями и другими ресурсами, именно поэтому трудолюбивым немцам их надо цивилизовать!
Как это делалось в прошлом - думаю, не надо никому объяснять.

Я лично далёк от мысли, что сам Энгельс был убеждён в том, что словяне сплошь ленивы и нерадивы. Похоже, что он имел установку от кого-то свыше - так говорить и писать. Несомненно, у Энгельса была приверженность идее параsитического существования: "живи сам (по умолчанию - за счёт других) и позволяй умирать другим", осознанная или неосознанная - это нам не дано знать.
Но так или иначе талант Энгельса верно служил Идее параsитического существования под лукавым лозунгом прогресса.

Наш замечательный русский писатель Николай Семёнович Лесков в рассказе "Железная воля" отлично показал эту немецкую хватку Запада в России. Как вы думаете, что-то с тех пор изменилось во взаимоотношениях Запада и словян, в том числе русских?


Наверх
Яндекс.Метрика